Пагад (pagad_ultimo) wrote,
Пагад
pagad_ultimo

В этом году у меня выдалась поразительная поездка в полярную Якутию. Любая поездка на русский Север – в европейскую ли его часть, в азиатскую ли – всегда событие, даже для тех, кто, подобно мне, чаще всего выезжает в унылые нефтяные города Западной Сибири, где самая живописная часть пейзажа – газовые факелы. Но эта июньская поездка по насыщенности и полярности (извините за тавтологию) впечатлений из ряда обычных аудитов выламывается. Ее целью был осмотр заброшенных горнорудных объектов, в том числе бывшей Куларской золотоизвлекательной фабрики и Депутатского ГОКа (не успели мы вернуться, как доблестные СМИ сообщили о закрытии «Сахаолово» и полном сокращении персонала).

Но предварил дело потехи час: умопомрачительный Ысыах, якутский праздник лета, традиционно справляемый в июне, и мне довелось увидеть, как его празднуют на юге (Хангаласский улус под Якутском) и севере Якутии, в Усть-Яне. Если кратко, то масштабы разные: на юге ысыах отмечается традиционно и давно. Этнографические детали, как то: кумысопитие, кобылоедение, кормление огня и пр., упущу, потому что об этом уже написали Гавриил Ксенофонтов, Георгий Эргис и прочие авторитеты в области якутского фольклора. Лучше скажу, что в мой опыт дегустации разных гастрономических разностей добавились:

1. Быырпах (кумыс из коровьего молока)
2. Хаан (конская кровяная колбаса)
3. Строганина из чира и нельмы (совершенно сумасшедшая вещь!)
4. Ойогос (копченая жеребятина)

Особый пункт – блюда, которые довелось попробовать на Ысыахе в Усть-Янском улусе. Блюда эти, правда, не якутские, да и не блюда совсем, а скорее, скажем так, кушанья: паштет из оленьих мозгов и салат из оленьих ушей (последний решительно непрожевываемый, потому что уши там сырые). Здесь при взгляде на лица отдельных товарищей из делегации мне вспомнилась знаменитая сцена из фильма «Индиана Джонс и Храм судьбы»: «God, I am starving, but I can't eat this! – That’s more food than these people eat in a week ‘cause they are starving too. Eat! – I’m sorry, I just can’t! – You’re gonna insult them. Eat!» Кушанье было попробовано, следуя моему совету (способ называется «закуси водкой»): съесть кусочек непривычной пищи и тут же выпить рюмку. Работало на американцах и голландцах, которых заставляли есть собачатину: собака лезет обратно, но ее встречают неумолимые 100 г. Она пытается выбраться, скулит – а сверху еще 50. Способ доказал свою полнейшую эффективность и здесь: оленьи мозги и уши, не отличаясь подобной тягой к свету, после залития водкой признаков жизни больше не обнаруживали. А мне так и вообще паштетик показался.

Ысыах в Хангаласском улусе

CIMG0276-2


CIMG0247

CIMG0267

CIMG0264

Ысыах в Депутатском

IMG_5668

IMG_5631

IMG_5636

А теперь о суровой действительности, представшей нашим глазам. Ысыах был позже, а сразу по прилете в Депутатский мы направились в Кулар и другие бывшие поселки старателей, примерно в 250 км от Депутатского (по страшной, едва намеченной дороге и затем на катере вниз по Яне). На ночь остановились в Усть-Куйге, где незадолго до этого река подмыла берег, на котором расположено местное кладбище. Зрелище жутковатое:

IMG_5627

IMG_5626

Потом был сам Кулар и рудные отработки. И вот здесь надо, конечно, привести выдержку из нашего отчета: порой казенный язык открывает больше просторов для воображения, чем самая что ни на есть, по выражению Довлатова, звукопись ремизовской школы. Кроме того, ничего из этого в сети нет (или есть в обрывках), поэтому представляет собой самостоятельную ценность:

"Ликвидированный поселок Кулар находится в 6 км к северу от хвостохранилища, в северной части хребта Улахан-Сис, в верховьях рек Бургуат и Куччугуй-Кюэгюлюр (бассейн реки Омолой – губы Буор-Хая моря Лаптевых), в 80 км от побережья моря Лаптевых и примерно в 260 км к северо-западу от административного центра Усть-Янского улуса – пос. Депутатский. В связи с закрытием Куларской ЗИФ покинут в середине 1990-х.

Большая часть деревянного жилого фонда, а также часть административных и хозяйственно-бытовых зданий (в том числе здание школы), были сожжены отъезжающим населением. В связи с достаточным содержанием россыпных золотых песков под поселком после отъезда населения эвенской старательской артелью «Омолой» было начато освоение золотых россыпей, предваренное сносом остававшихся многоэтажных домов (ныне на их месте располагаются эфельные отвалы и послепромывочные котлованы, заполненные водой).

Летом, во время старательского сезона, в поселке временно проживают рабочие коренной старательской артели. Зимой поселок необитаем. Территория поселка захламлена неубранным бытовым и строительным мусором, остатками строений, брошенной техникой, металлоломом и бочкотарой. Часть бочек содержит остатки ГСМ и прочих технических жидкостей. Состояние бочек неудовлетворительное, замечены многочисленные проливы нефтесодержащих жидкостей на грунт"
.

Суконный язык инспекционных отчетов идеально приспособлен для скрывания реальной ситуации, для чего используются разные эвфемизмы: видишь свалку страшных ржавых бочек – говоришь "обнаружено присутствие неубранной бочкотары". Вот каков Кулар сегодня:

IMG_5556

Где-то в YouTube есть кадры того, как жгли школу. Все очень просто: вышли педагоги из школы, закрыли за собой двери и подожгли здание. А чего ему стоять-то? Все равно снесут, чтобы посмотреть, есть ли под ним золотишко. В детстве только и мечтаешь о том, чтобы школа сгорела, - и это тот самый случай, когда понимаешь, как далеко могут завести мечты.

Ниже Кулара, на берегу Яны, стоит поселок Северный, бывший некогда речным портом. Его когда-то хотели сделать административным центром Усть-Янского улуса, но, поразмыслив, пришли к выводу, что лучше поместить администрацию в Депутатский, в 150 км от реки, единственной транспортной артерии региона. В результате вполне функционирующий поселок был ликвидирован и быстро разворован. Сейчас там остался единственный многоэтажный дом, населенный, по слухам, разным деклассированным элементом. Все остальное, как и верхние поселки, представляет собой декорацию к фильму "Сталкер":

IMG_5617

Поселок Депутатский, центр Усть-Янского улуса, был зрелищем печальным уже в середине 1990-х, когда местный монструозный ГОК начал чувствовать первые признаки недомогания. Ныне же, после того, как поселок два раза вымерзал, и его покинули все, кто еще хоть что-то соображал, а ГОК остановился, Депутатский по уровню депрессивности мало с чем сравним. Но люди там еще остаются. Около половины всех занятых – чиновники районной администрации и прочий бюджетный люд. Несмотря на объявленные великим якутским лидером Штыровым меры по возрождению оловянной отрасли, поднять ее никогда не удастся хотя бы потому, что никто уже не будет платить за перевозку оловянного концентрата на переработку в самый Новосибирск. А вот больше всего в Депутатском поразило меня хвостохранилище.

Кто не знает – это хранилище хвостов, отходов обогащения руды. Обычно перекрывают речку, устраивают нагорные и водосбросные канавы для отвода воды и в старом русле начинают складировать отходы, проще говоря, пустую породу, из которой извлекли (или плохо извлекли) металл с помощью разных реагентов. При освоении же Депутатского месторождения прорубили в скале два (!) водоотводных тоннеля по 1300 м каждый. Они сейчас потихоньку обваливаются, и никто не знает, что с ними делать. Чаша хвостохранилища каждое лето переполняется талыми водами, избыток откачивают насосом и неочищенным сбрасывают в реку, потому что иначе размоет плотину, и вся накопленная дрянь пойдет в Иргичэн, а потом – в Индигирку. Незадолго до нашего приезда весенними ручьями начало потихоньку размывать тело пионерной дамбы – место размыва кое-как засыпали грунтом и так оставили. Наверное, хвостохранилище представляется неискушенному глазу руиной внеземной цивилизации: там из воды торчит какая-то избушка на курьих ножках, там высовываются странные надолбы, там - спутанные клубки труб. Все это, конечно, имеет свой узкоинженерный смысл, вопрос в другом - зачем было городить это здесь, за Полярным кругом?

Я уже два года гляжу на советское индустриальное наследие - и вовсе не гордость за страну наполняет меня при взгляде на смрадные заводы российские. И даже не обеспокоенность за судьбу грядущих поколений. Завораживает меня тот градус заоблачного, залетного безумия, которым отдают все советские решения о промышленном освоении высоких широт. Ни с чем – ни с климатом, ни с мерзлотой, ни с горами-реками, ни с отсутствием дорог, людей, продовольствия, энергии – буквально ни с чем не считались, ничто не мешало советским плановикам-затейникам поставить тут завод. Никакие соображения, никакие аргументы, ни даже физические преграды, которые понаставила тут суровая природа, не действовали на эти помраченные мозги. Вот сейчас в Красноярске хотят поставить памятник Сталину – да не надо воздвигать ему памятников, его всегда, всегда будут помнить в этой стране, он не даст о себе забыть, просто потому, что мы никогда не найдем денег, чтобы ликвидировать все эти страшные шахты, рудники, лагерные поселки, отвалы пустой породы. Каждая дыра в земле напоминает о нем, каждый отвал ему памятник. Не только в Москве проводят реабилитацию – полная реабилитация случится, когда будут реабилитированы, рекультивированы раны гулаговской индустриализации.

А до тех пор приходится искать зарубежных инвесторов, чтобы помогли переболеть и изжить.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments